Эфиров С.А.
Терроризм как катастрофогенный фактор.

 

    Терроризм - серьезная проблема современного мира, но пока его вряд ли можно отнести к числу основных опасностей, таких как возможные экологическая, демографическая и т.п. катастрофы, или, скажем, угроза широкомасштабного возрождения тоталитаризма. Однако, существует вероятность, что глобализирующийся и овладевающий современными техническими средствами терроризм станет причиной или стимулом будущих катастроф.
    Среди авторов, пишущих о террористическом феномене, немало апокалиптических "пророков", фантазирующих в духе модных антиутопий, но даже умеренные наблюдатели, не склонные преувеличивать значение этого феномена, чаще всего едины во мнении, что в будущем - возможно не далеком - терроризм может оказаться опасным катастрофогенным фактором. Вряд ли правомерно называть нашу эпоху "эпохой террора", как это делает, например, В.Лакер, но по-видимому, не исключено серьезное воздействие терроризма на общее направление современного развития.
    По крайней мере в трех отношениях терроризм может вероятно стать катастрофогенным фактором: 1. Как угроза демократическим системам, причина или стимул возрождения тоталитарных диктатур, 2. Как детонатор межнациональных и гражданских войн, которые могут широко распространиться или превратиться в крупные военные конфликты,
3. Как сила, способная овладеть средствами массового поражения и применить их.
    Самая опасная во всех отношениях форма терроризма - государственный террор, осуществляемый тоталитарными режимами. Тоталитаризм в современном мире, вроде бы, потерпел решающее поражение, утратив очаги в развитых странах. Однако, оставшиеся тоталитарные государства и те, которые могут возникнуть, скажем, на территории бывшего Советского Союза, представляют немалую, часто непредсказуемую опасность. Как показывает пример Ирака, такого рода государства при благоприятном стечении обстоятельств всегда готовы развязать войну. Кроме того, они всегда осуществляли, а если окажется возможным, несомненно будут продолжать осуществлять, террор не только на собственной территории, но и на территории других стран. Большой интерес в этом отношении представляют публикуемые сейчас документы относительно политики СССР в отношении терроризма. Как правило, она была достаточно осторожной: на словах терроризм осуждался, прямой вовлеченности в террористическую деятельность вовне чаще всего избегали, однако была прямая и косвенная поддержка ряда террористических организаций, тайное поощрение таких стран, как Куба, Ливия, Северная Корея и некоторых коммунистических режимов Восточной Европы, роль которых в подготовке, вооружении, финансировании терроризма на территории многих стран была внушительной, иногда решающей.
    Тоталитарные диктатуры, террористические по своей природе, органично тяготеют к поддержке нелегального терроризма на чужих территориях, но их возможности в разные периоды различны. Сейчас в связи с рядом обстоятельств, в частности с коренными изменениями в нашей политике удалось существенно ограничить террористический потенциал тоталитарных режимов.
    Опасность нелегального антигосударственного терроризма во многом обусловлена многообразными связями с террористическими диктатурами. С одной стороны, как сказано, он часто инспирируется и поддерживается такими диктатурами, с другой стороны, сам стремится их создавать. Ультраправые террористы ставят своей целью создание фашистских режимов, ультралевые - коммунистических, иногда предусматривая установление фашистских режимов в качестве промежуточного этапа, который должен стать стимулятором "революции". В любом варианте нелегальный террор провоцирует ограничение демократии и установление тоталитарных систем. Терроризм - это вызов демократической системе, констатирует парижский журнал "Этюд", он "может послужить причиной ее развала и трансформации в полицейские или диктаторские режимы".[1]
    Следует сказать еще об одной форме связи нелегального терроризма с террористическими тоталитарными диктатурами. Замечено, что разные варианты этого терроризма развивались в странах, где ранее существовали тоталитарные системы (Япония, Германия, Италия, Испания, Португалия). Объяснение этого явления отчасти видимо следует искать в социально-психологической инерции государственного терроризма, которому с помощью хорошо отлаженной пропагандистской машины удается сформировать авторитарно-экстремистское сознание с установками и стереотипами, представляющими благоприятную почву для экстремистских движений.
    Если это так, то еще большее внимание нужно обратить на террористическую угрозу на территории бывшего СССР, которую могут усиливать как социально-экономический кризис и межнациональные конфликты, так и традиции авторитарно-экстремистского сознания.
    Межнациональные конфликты - едва ли не основной источник современного терроризма. Постоянно тяготея к перерастанию в военную конфронтацию, националистический и сепаратистский терроризм представляется сейчас наиболее катастрофогенным. В случае распространения и увеличения количества локальных войн, особенно если в них окажутся втянутыми великие державы, возрастет вероятность региональных или глобальных катастрофических последствий. В их числе, кроме крупномасштабного военного конфликта, могут быть массовый геноцид, истребление или изгнание целых народов.
    Такому развитию процессов противостоят интеграционные тенденции, связанные в основном с развитыми странами. Однако признаки таких тенденций начинают появляться и на территории бывшего СССР, где сепаратистские и националистические настроения и межнациональные конфликты достигли особенного размаха. Надежды на урегулирование такого рода конфликтных ситуаций в этом регионе, в Югославии, на Ближнем и Дальнем Востоке скорее всего следует связывать с политикой реалистических компромиссов, с действием международных и наднациональных органов и межнациональных миротворческих сил, с развитием космополитической ментальности.
    Современный терроризм представляет опасность не только как фактор возрождения тоталитарных систем или "детонатор" военных конфликтов, коллоссально возросли в наше время его собственные возможности. Начать с того, что, за период с конца 60-х гг. многократно возросло количество террористических актов и их объектов, кое-где террористическая деятельность стала систематической и широкомасштабной. "Несмотря на фактическое уничтожение некоторых террористических групп, - пишет один из известных специалистов по современному терроризму Б.Дженкинс, - и упадок деятельности других, общие масштабы террористической активности продолжают расти... Террористическая деятельность за последние двадцать лет возросла в размерах и кровопролитии... С годами колоссально возросло количество объектов нападения. Теперь они включают посольства, воздушные линии, аэропорты, кассы по продаже билетов, поезда, железнодорожные станции, линии метро, автобусы, энергетические линии, электротрансформаторы, почтовую связь, мечети, отели, рестораны, школы, библиотеки, церкви, газеты, журналистов, дипломатов, бизнесменов, военных, Папу, миссионеров, священников, монахов, мужчин, женщин и детей".[2]
    Сравнительно с прошлым терроризм изменился не только в количественном, но и в качественном отношении. Появились новые виды террористических актов, вроде взрывов бомб с дистанционным управлением, использованием ракет и автомашин, начиненных взрывчаткой, захвата заложников, самолетов и т.п. Иногда терроризм превращается в высоко профессионализированную "поточную" систему, включающую специалистов разного профиля, таких как эксперты по оружию и взрывчатке, технике проведения операций, электро- и радиотехников, печатников, фотографов, медработников, автомехаников, связистов, юристов и др. Наиболее крупные террористические и экстремистские организации выпускают собственную литературу, газеты, журналы, листовки, иногда имеют даже радиостанции, располагают электронным оборудованием, целыми автомобильными парками и т.п. В арсеналах террористов в отличие от недавнего прошлого содержатся сейчас современные виды вооружения и оборудования, включая компьютерную и ракетную технику и др. По мнению некоторых экспертов, "миниатюризация" вооружений и подрывных средств делает уровень оснащенности некоторых террористических организаций сравнимым с соответствующим уровнем регулярных армий. Происходит постоянное совершенствование и соревнование средств нападения и защиты. Это особенно заметно, когда речь идет о воздушном терроризме. Здесь применяются все более хитроумные ухищрения для нейтрализации средств обнаружения и борьбы с актами незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации, вроде пластиковых пистолетов, жидкой взрывчатки, замаскированной под спиртные напитки или взрывчатки в виде тонкой пленки, легко и незаметно помещаемой в чемоданы, дипломаты и т.п.
    Но действительно катастрофогенная ситуация может возникнуть в связи с изготовлением или приобретением и использованием террористами средств массового поражения. "Вряд ли можно сомневаться, - пишет американский исследователь Д.М.Поуланд, - что изо всех форм террористической деятельности наибольшую угрозу для безопасности всего мира представляет овладение оружием массового поражения - ядерным, биологическим или химическим".[3]
    Возможность такой ситуации рассматривалась в многочисленных исследованиях, а также становилась предметом дискуссий среди самих террористов. И несмотря на неизбежно негативный психологический и пропагандистский эффект обращения террористов к средствам массового поражения, по мнению ряда наблюдателей, оно вероятнее всего неизбежно. "Логика подсказывает, - пишет Поуланд, - что рано или поздно бомбы террористов станут ядерными".[4]
    Собственно говоря, террористы неоднократно уже приближались к этой черте. Так, по сведениям, приводимым в литературе и прессе,[5] террористы в разных местах уже более сотни раз прибегали к угрозам применения средств массового поражения, несколько раз пытались овладеть или изготовить их, а также проникнуть в ядерные учреждения. Зафиксирован ряд попыток насильственных действий или угроз, направленных против действующих и строящихся атомных установок, АЭС, складов ядерных боеприпасов. В США между 1969 и 1977 гг. зарегистрировано 194 таких угрозы, обнаружены бомбы на четырех ядерных объектах и 15 незаконных проникновений на них.
    Имели место также попытки изготовления и применения сильно действующих отравляющих веществ. Так, в Лос-Анджелесе был арестован студент, пытавшийся синтезировать вещество типа нервно-паралитического газа. Нервно-паралитический газ обнаружили на Ближнем Востоке в посылке, предназначавшейся израильскому адресату. В 1972 г. была предпринята попытка отравить водопроводную систему в Чикаго. То же самое имело место в 2 отелях Лас Вегаса. Вообще в США зарегистрировано свыше 50 инцидентов с химическими и биологическими веществами, в которых оказались замешанными террористические группы. В ФРГ террористы угрожали применением горчичного газа и бациллы сибирской язвы, в Австрии предпринимались попытки распыления радиоактивных веществ в поездах. В Париже раскрыта подпольная лаборатория по производству палочки ботулинуса, токсин которой является самым сильным из известных ядов, 200 грамм которого достаточно для уничтожения всего живого на Земле.
    По свидетельству итальянского журнала "Панорама", "в последние годы во всех частях мира получили развитие неслыханные, ужасающие формы терроризма - пищевой терроризм, т.е. отравление продуктов питания и напитков, фармацевтический - подделка медикаментов".[6] Конечно то, о чем пишет журнал, может быть, лишь отчасти можно отнести к терроризму, но сами факты отравления или угроз отравления действительно не раз имели место в США, Японии, Германии, Италии, Швеции и некоторых других странах. Чаще всего, как и в ряде приведенных выше случаев, это было делом рук уголовников, некоторые из них, однако, работали "под террористов", объявляя себя, например, членами "Красных бригад", или пользуясь в целях вымогательства символикой этой организации.
    Вероятно, не все приведенные данные из зарубежных источников - достоверны, но несомненно, что симптомы угрозы налицо. Упоминавшийся уже Б.Дженкинс, указывая, что многие считают ту или иную форму ядерного терроризма вероятной и даже возможно неизбежной, приводит результаты опроса, проведенного службой Гэллапа среди 1346 лидеров общественного мнения в Соединенных Штатах, согласно которому катастрофогенный ядерный инцидент с участием террористов рассматривается как наиболее серьезная опасность.[7] Д.М.Поуланд с полным основанием замечает, что в случае осуществления террористического акта с применением средств массового поражения "результаты могут быть катастрофическими".[8]
    Не менее, а может быть и более катастрофическими могут оказаться результаты нападения на ядерные реакторы, установки, АЭС или объекты производства расщепляющихся материалов, что может привести к катастрофам типа Чернобыльской, если вообще ни к глобальной экологической катастрофе.
    Непредсказуемые следствия может иметь сама угроза обращения к средствам массового поражения. По мнению Д.М.Поуста, "правдоподобная угроза ядерного, химического или биологического терроризма может иметь глубокие - просто катастрофические - последствия... Если население узнает о такой угрозе, можно себе представить, какая возникнет паника".[9]
    В техническом отношении изготовление или приобретение таких средств террористическими организациями не представляет сейчас непреодолимых трудностей. При современном уровне технической осведомленности и при наличии сравнительно небольшого количества соответствующих материалов вполне реально изготовление атомного оружия в лабораторных условиях. Большую опасность в этой связи представляют хищения и контрабанда расщепляющихся материалов. Был ряд сообщений о такого рода действиях на территории бывшего СССР. Так, по сообщению газеты "Известия" (27.1Х.92) на одном комбинате в Горловке были похищены 11 мощных радиоизотопных источников. По сообщению той же газеты (26.Х1.92) страх перед потенциальными ядерными террористами вынудил федеральное уголовное ведомство Германии создать спецподразделения по борьбе с нелегальной торговлей ядерными материалами, поступающими главным образом из стран СНГ. За неполный 1992 г. было зарегистрировано 95 попыток незаконного провоза расщепляющихся материалов на территорию Германии. Большую опасность представляет также возможность овладения портативным ядерным оружием, которое сейчас может умещаться в рюкзаке. Еще проще обстоит дело, если речь идет о химическом и биологическом оружии, поскольку его компоненты и вообще ряд отравляющих веществ можно приобрести по легальным коммерческим каналам, а сведения об изготовлении многих из них нетрудно почерпнуть из литературы. По мнению специалистов, например, не представляет большой проблемы выращивание и хранение бациллы сибирской язвы, возможное число жертв от применения которой сравнимо с действием термоядерного оружия. Правительство России утвердило в конце 1992 г. положение о контроле над экспортом биологических веществ, которые могут быть использованы при создании бактериологического и токсинного оружия.
    Вообще же для целей массового уничтожения или массового разрушения сейчас даже и нет необходимости прибегать к атомной бомбе, химическому или бактериологическому оружию. Быстро совершенствующееся обычное оружие начинает по своему эффекту приближаться к ядерному. Социально-экономическая ситуация, существующая в современных развитых странах, где часто на относительно небольших площадях сконцентрированы огромные массы людей и многие жизненно важные объекты, делает их исключительно уязвимыми. Объектами нападений могут стать, кроме людей, пища, вода, средства связи, транспорт, включая авиалинии, источники энергии - электростанции и линии электропередачи, нефте и газопроводы, торгово-финансовая система, система здравоохранения, информационные и компьютерные системы, вообще вся инфраструктура современного общества. Социально-психологический эффект такого рода террористических актов может быть очень большим, а последствия непредвиденными. "Из изучения статистических данных о международных террористических актах, - пишет Б.Л.Стьюарт, - становится очевидным, что террористические группы во всем мире получают достаточную подготовку для нападения на энергетические станции, средства связи, компьютерные системы и тому подобные объекты,... результатом чего будет дестабилизация во всем мире".[10]
    В западной научной и популярной литературе рассматривался ряд возможных сценариев ядерного терроризма. Среди них: использование ядерных материалов группой религиозных фанатиков, которые считают себя воплощением божьей кары, нападение антиядерных активистов на ядерные объекты, соответствующие действия организованных банд в целях вымогательства, захват ядерного оружия представителями стран третьего мира, стремящимися изменить международную политику в пользу этих стран, ядерные акции революционеров, бунтовщиков или террористов, стремящихся к эскалации конфликтов, захват профессионально подготовленными террористами ядерного объекта возле большого города с последующим его разрушением или использование этого объекта в целях шантажа, вымогательства и т.п. "Признание высокой вероятности этих сценариев, - пишет Поуланд - привело к развертыванию мер повышенной безопасности на американских ядерных установках и военных объектах, которые располагают системами стратегического ядерного оружия".[11] В Европе также в последнее десятилетие была осуществлена сложная и очень дорогостоящая система мер по защите складов ядерных боеприпасов и ядерных установок.
    Однако, есть некоторые, уже упоминавшиеся выше социально-психологические обстоятельства, снижающие вероятность того, что террористы прибегнут к использованию оружия массового уничтожения и массового разрушения. Это - неизбежно крайне негативная реакция общественного мнения на акты такого рода, с чем террористы не могут не считаться, выступая в качестве защитников народных интересов и поборников "высшей справедливости". С другой стороны, есть ряд факторов, повышающих вероятность возникновения "супертерроризма", т.е. терроризма с использованием ядерного, химического или бактериологического оружия. Обращение к нему может быть обусловлено, скажем, пагубным для террористов эффектом "привыкания", который в полной мере проявился, например, в отношении жертв дорожного движения, уголовной преступности, самоубийств и др., которые количественно не сравнимы с числом жертв террористических актов, но привлекают значительно меньшее внимание средств массовой информации, поскольку стали "привычными атрибутами" повседневной жизни. Боязнь такой "рутинизации" заставляет террористов иногда прибегать к самым сенсационным актам.
    Еще более серьезными причинами обращения террористов к средствам массового поражения может стать сознательное стремление к расширению, даже к глобализации конфликтов, к разжиганию войны, к чему прямо призывают программы некоторых террористических организаций. В этом же направлении воздействуют такие психологические стимулы как фанатизм, максимализм, а иногда и отчаяние, которое присуще группам, потерпевшим поражение, переживающим кризис, потерявшим надежду на осуществление своих целей.
    Так или иначе, рассматриваемый поворот событий вероятен, причем, по мнению ряда наблюдателей, его вероятность возрастает. В этом смысле представляется уместным привести слова одного из участников серии семинаров по терроризму, прошедших в 1988-89гг. в Соединенных Штатах, который сказал, что "терроризм, включающий использование биологического, химического и ядерного оружия выходит за пределы категории конфликтов малой интенсивности".[12] Пожалуй, это не совсем точно: уже сейчас в некоторых странах Востока терроризм вышел за эти пределы, если же будет применено оружие массового поражения, то не исключено, что правомерно будет говорить о подлинной катастрофе. Известный исследователь проблем терроризма Д.М.Поуст считает, что в контексте увеличивающейся вероятности применения средств массового поражения наиболее опасными являются две разновидности террористических групп, придающие наименьшее значение общественному мнению, - религиозно-фундаменталистские террористы, которые считают себя воплощением божьей воли или даже инструментом приближения конца света и прихода Мессии, и "отчаявшиеся" террористические группы, потерявшие надежду на осуществление своих целей, которым нечего терять.[13]
    Впрочем, некоторые исследователи, например, А.Крэнстон, не без основания считают, что реальная угроза безопасности мира - не столько в приобретении ядерного оружия некоторыми фанатичными террористическими группами, сколько в государственном ядерном терроризме, в образовании террористических ядерных государств. Это конечно так, однако опыт коллективной борьбы против возникновения такого рода государств, был пока, по-видимому, успешным. Поэтому тоталитарным диктатурам, типа иракской или северокорейской, не удалось до сих пор, несмотря на все усилия, преодолеть ядерный барьер.
    Как бы ни сложились события в будущем, в случае дальнейшего распространения и укрепления в мире международного сотрудничества, космополитических тенденций, развития и расширения полномочий наднациональных органов и международных организаций, малые и средние тоталитарные государства могут быть обузданы, о чем свидетельствует опыт Ирака. Что же касается нелегальных террористических групп, то учитывая неожиданность и непредсказуемость их действий, осуществление контроля над ними невозможно. По своему потенциалу нелегальный терроризм, конечно, гораздо менее катастрофогенен, чем государственный, однако этот потенциал многократно возрастает в силу такого фактора, как внезапность.
    Всякий терроризм по своей природе в принципе катастрофогенен, поскольку не останавливается ни перед чем для достижения своих целей, которые рассматриваются как высшая уникальная ценность. Весь вопрос лишь в возможностях, которые сейчас колоссально возросли. Современный уровень науки и техники таков, что небольшая группа фанатиков, овладевшая средствами массового поражения или захватившая ядерный объект, может поставить мир или значительную его часть на грань катастрофа. С другой стороны, как уже говорилось, всякий терроризм - это потенциальная или реализовавшаяся тоталитарная диктатура.
    Для исключения этого катастрофогенного фактора из жизни человеческого общества необходима глобальная победа демократии над тоталитаризмом, космополитизма над национализмом, последовательное развитие интеграционных тенденций в современном мире. Если высокоразвитая демократическая культура, императивы общечеловеческих ценностей и общечеловеческого единения восторжествуют над авторитарным сознанием и экстремистской психологией, если к тому же будут объединены усилия против всякого рода преступных эксцессов, возникнут условия для исчезновения всех форм терроризма, угроза катастрофы с этой стороны существенно уменьшится.

1. Etudes.P. 1984.N5.p.582

2. Contemporary Trends in World Terrorism.Tel Aviv,N.Y.,L.1987.pp.152,153,155

3. J.M.Poland. Understanding Terrorism.Englewood Cliffs.New Jersey.1988.p.231

4. Ibid.p.233

5. R. Kupperman,D.Trent.Terrorism.Stanford.1979.pp.45-46. Studies in Nuclear Terrorism.Boston.1979.pp.429-437. Hydra of Carnage:International Linkages of Terrorism.Lexington,Mass.1986.pp.142-144. J.M.Poland.Op.cit.pp.234-235. Washington Post.May 13.1975.Panorama.Roma.1985.N1008.pp.38-39.e a?.

6. Panorama.Roma.1985.N1005.p.38

7. Contemporary Trends in World Terrorism.p.157

8. D.M.Poland. Op.cit.p.237

9. Terrorism.1990.Vol.13.N3.p.163

10. Contemporary Trends in World Terrorism.p.142

11. D.M.Poland.Op.cit.p.231-235

12. Terrorism.1989.Vol.12.N6.

13. Ibid.1990.Vol.13.N2.pp.166-167

 

Проекты и направления работы |  Сотрудники Центра |  База данных |  Публикации | 
Серия "Социальные конфликты" |  Конференции |  Учебно-методические материалы |  Аннотации к изданиям Центра |  Конфликтологические сайты Интернет |  Наши партнеры | 

НазадВверхДомой

Copyright © 2000-2001 webmaster
Используются технологии uCoz